Связанные научные тематики:
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 
тег
 




 Найдено научных статей и публикаций: 6, для научной тематики: История права


1.

История формирования и особенности земельного законодательства южной нигерии (публикация автора на scipeople)     

Георги Д.Г. - Вестник Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова , 2013
2013. - 1(23). - сс. 8-11
3.

Порядок рассмотрения дел о преступлениях против королевской власти в германских "варварских королевствах" vi-ix вв. (публикация автора на scipeople)   

Санников С.В. - Исторический ежегодник , 2009
Исторический ежегодник. 2009: Сб. науч. тр. / Институт истории СО РАН. Новосибирск, 2009 (страницы уточняются).
4.

Возникновение права и источники права древней японии (публикация автора на scipeople)   

Суровень Д.А. - Проблемы курса истории государства и права. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 2004. С.198-226. , 2004
ПРАВО ДРЕВНЕЙ ЯПОНИИ (I-VII века н.э.) История права древней Японии делится на два этапа: период Яматай (I-III века н.э.) и период Ямато (IV-VII века н.э.). С точки зрения исторической и историко-правовой науки данные периоды являются наименее изученными. Это определяется тем, что, во-первых, источники, касающиеся этого времени, немногочисленны; во-вторых, в российской исторической науке этот период развития япон-ского права мало исследован. Поэтому существует необходимость собрать и проанализировать тот скудный материал древнекитайских и древнеяпонских письменных источников, содержащих сведе-ния о правовых нормах древней Японии. Причем, здесь необходимо учитывать, что правовые нормы периода Ямато (IV-VII века) во многом коренятся в правовом регулировании периода Яматай (I-III века н.э.). Именно из того времени были унаследованы многие правовые обычаи, действовавшие в государстве Ямато. Поэтому, при изучении древнеяпонского права следует обязательно коснуться правовой системы Южной Японии (Кюсю) I-III веков. 1. Возникновение права Ещё в первобытном обществе появляются определенные нормы – обычаи и традиции, кото-рые регулировали отношения между общинниками. Эти нормы поведения получили в научной лите-ратуре название норморегуляторы, или мононормы. В любом обществе существует зависимость со-циального поведения людей от применения правил, отличающихся так называемым одинаковым масштабом действия или же нормой. Эти нормы характеризуются неперсонифицированностью по отношению к адресатам правил, требуют от них обязательного выполнения определенных действий, совершения этих действий в относительно четких рамках. Несоблюдение данных правил приводит обыкновенно к общественным санкциям, выражаемым в различной форме. Любые человеческие со-общества не могут существовать вне системы норм социального поведения. Эти нормы определяют всеобщий характер взаимоотношений как отдельных индивидов, так и между самыми разнообразны-ми социальными группами. Среди регуляторов выделяют: 1) ненормативные регуляторы: ценност-ный, информационный; директивный [институт предсказаний]; 2) нормативные регуляторы: а) био-лого-психологический; б) брачно-семейный; в) корпоративно-групповой; г) мифолого-религиозный; д) правовой; е) моральный. Начало функционирования каждого не одновременно, древнейший – био-лого-психологический; в ходе развития культур имеет место постепенное вычленение отдельных ре-гуляторов. Данные правила поведения объединяли в себе различные требования к членам общинно-го коллектива: религиозные, половые, пищевые запреты, правила поведения и моральные требования, а также правила, на основе которых впоследствии сформировались нормы права. Но эти норморегу-ляторы не являлись ещё правом. Необходимость соблюдения данных мононорм объяснялась тем, что это были божественные установления: «По изволению бога и богини, прародителей могучих владетеля нашего, на Равнине Высокого Неба божественно пребывающих, восемь сотен мириад богов божественным советом со-вещались и так повелеть изволили… И в стране той прегрешения разные, ошибкой, проступком со-вершенные тем людом, что под небом прибавляется, - прегрешения премногие… означили…» [Нори-то: Великое изгнание [грехов] в последний день месяца минадзуки ]. Поэтому данные поступки в первобытном обществе рассматривались, прежде всего, как «прегрешения» (яп. цуми), то есть нару-шения религиозных запретов. Основное понятие, проходящее через этот мифологический пласт, - скверна разного рода и в разных обличьях. В японской мифологии понятие скверны связано с мифом об осквернении Идзанаги в стране мрака Ёмоцукуни, а ритуал ōхараэ – с его последующим очищени-ем [Нихон-сёки, св.1-й, Идзанаги, Идзанами; Нихон-сёки, св.I-й, 5; Nihongi, I, 21-22; Кодзики, св.1-й, гл.9; Кодзики, св.1-й, Идзанаги, Идзанами; Kojiki, I, X]. Скверна, таким образом, проистекает от со-прикосновением с иным миром, смертью, болезнями, уродством, нарушениями разного рода табу. Древняя регламентация общественной жизни знала три способа регулирования: (1) запрет (та-бу); (2) дозволение; (3) обязывание. Наиболее важным для возникновения права оказался первый спо-соб регулирования общественных отношений (запреты). К очень древнему обычаю (возникшему, возможно, ещё в период существования охотничьей группы – до V века до н.э.?) относился реконст-руируемый исследователями запрет на принятие пищи и использование огня вне рамок своего со-циума. Так, в мифах об Идзанами, попавшей в страну мрака (Ёми-но куни), женщина не могла вер-нуться в мир живых, потому что она уже вкусила еды в стране умерших [Нихон-сёки, св.1-й, Идза-наги и Идзанами; Nihongi, I; Кодзики, св.1-й; Kojiki, I]. К древним обычаям относились такие наибо-лее распространенные запреты (табу) как: запрет нарушать половозрастное разделение функций ме-жду мужчинами и женщинами, взрослыми и детьми; запрет на обман членов коллектива; запрет убийства члена коллектива; запрет нанесения телесных повреждений общинникам (в норито: запрет «резать на живом кожу» ); запрет кровосмешения (в норито: запрет на «надругательство над собст-венной матерью, надругательство над дитятей собственным, надругательство над матерью и её же дитятей, над дитятей и матерью его же» ), сюда же отнесен «грех соития с животными» ; запрет колдовства, направленного против членов общинного коллектива (в норито: «беда от насекомого ползающего, от Такацуками [вероятно, бога–громовика – С.Д.] беда, беда от птиц с высоты, порча на скотину чужую, грех ворожбы», а также «…резать на мертвом кожу; люди, больные проказой, опухоль…» ). В основе табуирования «беды от насекомого ползающего» (по мнению Цугита, уку-сов насекомого как одной из разновидностей повреждения кожи), «резания по живому кожи» лежит запрет нарушения целостности оболочки, будь то кожа человека, шкура животного или кора дерева. Возможно, это связано с опасением, что при нарушении оболочки через отверстие может выскольз-нуть душа. В норито эти действия отнесены к «прегрешеньям земным» (куни-цу цуми – досл. «прегре-шения в общине (куни)»), в отношении которых действовали запреты, направленные против крово-смешения и регулирующих сферу половых отношений, а, значит, в конечном счете, систему родства, а также табуирующих разные виды ворожбы, включая некоторые болезни, которые (по ранним пред-ставлениям) могли иметь причиной злокозненные магические действия. Кроме того, были ритуальные предписания: (в норито: запрет на «…сдирание заживо шкур, сдирание шкур сзади к переду, нечистот оставление» ), которые относились к «небесным прегреше-ниям» (ама-цу цуми) [Норито: Великое изгнание [грехов] в последний день месяца минадзуки]. В норито Великого изгнания грехов в последний день месяца минадзуки говорится, что эти прегреше-ния были определены богами–первопредками императорского рода, то есть бога Таками-мусуби и богини солнца Аматэрасу. В «Кодзики» и «Нихон-сёки» эти мононормы указываются в связи с на-рушениями табу, совершенными богом Сусаноо, что привело к сокрытию Аматэрасу в Небесной пещере, правда, там прегрешения не разделяются на две категории – небесные и земные. Совершен-ные Сусаноо злодеяния (по «Кодзики» и «Нихон-сёки») составляют часть списка «небесных прегре-шений». Это – сдирание шкуры лошади, начиная с хвоста (яп. сака-хаги) (вероятно, род черной ма-гии; возможно также, что шкура была содрана заживо – яп. ики-хаги ), дефекация (в ритуальном за-ле – яп. хйсока-ни кигасису – досл. “тайно осквернять” ) [Кодзики, св.1-й, преступление Сусаноо; Кодзики, св.1-й, гл.12 ; Kojiki, I, XV; Нихон-сёки, св.1-й, преступления Сусаноо; Nihongi, I, 37, 40, 41, 42, 45, 48]. Что касается обдирания шкур, то это занятие до нового времени считалось нечистым и поручалось людям особого разряда, имевшего нечто общее с «неприкасаемыми»; то же находим и в Корее, где, как пишет Ю.В. Ионова и вслед за ней Л.М. Ермакова, в числе семи презренных профес-сий были мясники и корзинщики, поскольку обдирание коры – то же, что сдирание кожи с животных. Более того, и в японском материале встречается запретом на снятие коры с деревьев, используемых в ритуальных постройках. При строительстве помещений для участников праздника Оониэ-но мацури («Великого праздника вкушения первого урожая», праздника достаточно древнего ) дерево для по-строек должно было быть целым, кора с него не снималась. Здесь, по-видимому, действовало тоже табу, что и в предыдущих случаях, запрещающее обдирание шкур или резание кожи по мертвому или живому, возможно, из-за представлений о взаимодействии с душой (яп. тама) животного или предмета, приносимого в жертву богам, и из-за возможных опасностей при нарушении целостности оболочки. Вышеуказанные запреты – наиболее древние мононормы, которые, как можно предполагать, сложились на самых ранних этапах развития общества (в период родовой общины – до середины I тысячелетия до н.э.). Из истории первобытной Японии нам известны и другие мононормы, возникшие (как можно судить по их содержанию) в период яёи (с IV века до н.э.), когда произошел переход от родовой об-щины к соседской. Деяния, нарушающие данные мононормы, были отнесены к «небесным прегреше-ниям» (яп. ама-цу цуми), то есть более тяжким, чем «земные прегрешения». Соседская община Японии (праяп. пурэ, др.-яп. мура) по археологическому материалу пред-ставляла собой поселение нескольких групп (по 15-30 человек в каждой) – 15-50 домовых общин («домов»), тождественных большой семье (объединяющей несколько поколений с их семьями), ко-торая территориально представляла собой двор (ко), состоявший из 5-6 жилищ типа землянок (та-тэана), в каждой из которых жила малая семья (монко) из 8-10 человек (видимо, полигамная). Такой тип общины был обнаружен при раскопках (в 1945-1950 годах) стоянки Торо (префек-тура Сидзуока, Центральный Хонсю), где обнаружены остатки деревни и рисовых полей III или II ве-ков до н.э. Поселение представляло собой шесть или семь домов (9-10 м в диаметре), сгруппирован-ных вместе (по подсчетам ученых на 60-70 до 100 человек), окруженных рвом и лесом в качестве внешней границы. Первоначальная большая семья с течением времени постепенно разрослась в по-селение, состоящее из 16-50 семей, занимавшихся культивацией риса. На участке земли площадью в один квадратный километр обнаружены ряды межей, проходя-щие под прямым углом друг к другу. Межа на затопляемой стороне (обращенная к большой реке Абэ) была обложена сбоку досками 30-40 см толщиной и 1,5 м длиной, в то время как на внутренней сто-роне этой гряды были поставлены плотно колья. Рисовые поля, нерегулярные в размере, от 200 до 600 цубо (0,006-0,2 га, 600-2000 кв.м), 10 на 12 м и с приподнятыми тропинками, достигающими два метра в ширину. Размеры очень большие. Подобного рода расположение межей было открыто на стоянке Ямаки (префектура Сидзуока), рисовые поля раскопаны (в 1976 году) в Хидака (около 40 км на запад от города Такасаки, префектура Гумма, Центральный Хонсю) из-под слоя вулканическо-го пепла. Рисовые поля были обнаружены во многих местах. Поля на стоянках Хаттори (префектура Сига) и Хаккэнгава (префектура Окаяма) – меньших размеров: 2-3 метра сторона. Поэтому большие поля Торо не считают образцовыми для периода яёи в общем. Таким образом, поселения, подобные стоянке Торо, являлись наглядной формой соседской общины, внутри которой индивидуальные хо-зяйства создавали обособленные коллективы со своей рабочей силой, орудиями труда и самостоя-тельным выполнением работ на своих наделах. Как считают исследователи, существование межей на рисовых полях в период яёи свидетель-ствует о возникновении первичного права владения на заливные поля при сохранении верховной коллективной собственности общины на землю: это право верховной коллективной собственности выражается в регулярных переделах земельных наделов внутри соседской общины. По мнению ис-следователей, границы земельных участков индивидуальных хозяйств обозначались огораживанием полей веревкой из рисовой соломы (в мифах: Сусаноо свалил такое ограждение из веревок на полях Аматэрасу [Нихон-сёки, св.1-й, преступления Сусаноо; Nihongi, I, 42; см.: Харима-фудоки, уезд Ка-мудзаки, село Тада, горное поле Овати]). Подобная веревка, завязанная жгутом, стала знаком запре-та, ограждающим от злых сил, от беды, ею огораживали от посторонних рисовые поля. Отсюда поя-вился термин «запретные поля» (яп. симэну), то есть поля, оцепленные священными рисовыми ве-ревками в знак запрета ступать на них посторонним. Позднее рисовая веревка сделалась просто сим-волом собственности. В связи с этим, очень интересно одно из прегрешений (яп. цуми), приписываемое Сусаноо. «А осенью, когда колосья уже созрели, [он – С.Д.] силой вторгся [кит. мàо – С.Д.] на [чужие – С.Д.] поля и обвязал [кит. лàо – С.Д.] их крепкими вервями [яп. нава – С.Д.]» [Нихон-сёки, св.1-й, Сусаноо; Нихон-сёки, св. I-й, 7.2]. Этот эпизод отражает ситуацию, при которой захватывалось чужое поле. И, в знак установления своего права на это захваченное поле, оно опоясывалось верёвкой (симэ), что-бы символизировать запрет на вхождение на данную землю (поле симэну). Ученые предполагают, что, вероятно в это время начинают складываться представления о группе цуми, именуемых «порча полей»: о разрушении межей (адзэнафу); нарушении границ зе-мельных участков (кусидзаси – досл. «втыкание кольев»); засыпке каналов (уну-мидзо, умэ-мидзо), пересеве по посеянному (сйкимаки), то есть о нарушениях владельческих прав на землю как о «не-бесных грехах» (ама-цу цуми), то есть более тяжких нежели «земные прегрешения». В норито они указаны следующим образом: «…те прегрешенья небесные – разрушенье межей, засыпка канав, же-лобов разрушенье, повторный посев, вбивание кольев…» [Норито: Великое изгнание (грехов) в по-следний день месяца минадзуки]. В «Кодзики» Сусаноо разрушает межи на поле Аматэрасу, засы-пает канавы [Кодзики, св.1-й, преступления Сусаноо; Кодзики, св.1-й, гл.12; Kojiki, I, XV]. А в «Ни-хон-сёки» кроме этого ещё разрушает желоба для орошения, совершает повторный посев и вбивает колья на чужом поле [Нихон-сёки, св.1-й, преступления Сусаноо; Nihongi, I, 37, 40, 41, 42, 45, 48]. Вбивание кольев по-разному толкуется исследователями: и как способ злокозненной магии, и как по-пытка причинить увечье возделывающему поле (если колья зарыты в земле), и как перемена границ полей. На мой взгляд, последний вариант толкования является наиболее значимым. «Нихон-сёки» среди прегрешений Сусаноо называет ещё потраву посевов: «… выпустил …жеребёнка и заставил его лежать посреди поля»; «…и пустил туда коня лежать [прямо на поле]» [Нихон-сёки, св.1-й, Сусаноо; Нихон-сёки, св. I-й, 7, 7.2]. Таким образом, это были преступления, направленные против интересов общины, которые требовали «великого очищения» (др.-яп. опо-парапэ, яп. ō-хараэ). Видимо, наказанием за них было изгнание из общины (как это произошло с Сусаноо в мифах). Соблюдение данных норм (обычаев и традиций) обеспечивалось всей общиной целиком (коллективом общинников), особых органов принуждения и органов защиты данных правил в этот период не существовало. Соответственно, только от общины член коллектива получал защиту и га-рантии своих прав (защиту жизни, здоровья и имущества) при помощи института так называемой «кровной мести», когда мстили не только обидчику, но и его ближайшим родственникам. Связано это с тем, что единственной силой того времени было общинное ополчение (то есть взрослые мужчины-воины данной общины), которое и осуществляло защиту интересов общинников. Мононормы долж-ны были соблюдаться. За их нарушение следовало наказание, которое могло иметь разные формы. Это могло быть моральное порицание, это могли быть телесные наказания, изгнание из общины и смерть. Так Сусаноо изгоняется из Такама-но хара за преступления перед своей сестрой Аматэрасу (Сусаноо нарушил важнейшие запреты соседской общины), а перед этим он был подвергнут наказа-нию и искупительной жертве в виде лишения волос и вырывания ногтей [Нихон-сёки, св.1-й, Суса-ноо; Nihongi, I, 41, 44; Кодзики, св.1-й, гл.12; Кодзики, св.1-й, Сусаноо; Kojiki, I, XVII]. Исследовате-ли указывают, что это было наказание, характерное для всего дальневосточного ареала, включая Ки-тай, и оно являлось замещением ритуального убийства вождя-правителя. В этом сюжете он высту-пает как изгой своей «небесной» (яп. ама) общины. Соорудив себе накидку из травы, Сусаноо ски-тается и просит убежища у разных богов (яп. ками – «высших, правителей»). Но они отказывают ему как изгнаннику, и он вынужден удалиться в другую страну. После этого Сусаноо появляется в Ид-зумо, в местности Ториками в верховьях реки Хи (современная Хии) [Кодзики, св.1-й, Сусаноо; Код-зики, св.1-й, гл.14; Kojiki, I, XVIII; Нихон-сёки, св.1-й, Сусаноо; Nihongi, I, 49-50 и далее]. Вышеуказанные мононормы действовали на протяжении всей первобытной истории Японии. С завершением процесса генезиса государства складывается особая специфическая, обусловленная природой человека и общества и выражающая свободу личности система регулирования обществен-ных отношений, получившая название право, которой присущи нормативность, формальная опреде-ленности в официальных источниках и обеспеченность возможностью государственного принужде-ния. 2. Общая характеристика права периода Яматай (I-III века н.э.) Начало возникновения первых, собственно японских политических образований следует от-носить к I веку до н.э. – именно к этому времени относится первое упоминание о них в разделе «Гео-графические описания» (Ди-ли-чжи) в «Истории Ранней Хань» [Хань-шу, цзюань 20, л.22] , связан-ное с установлением дипломатических и торговых связей между японцами и китайцами в Корее, по-сле завоевания империей Хань северокорейского государства Чосон, когда на его территории были созданы четыре китайских административных округа: Лолан, Чжэньфан, Сюаньту и Линьтунь [Ши-цзи, гл.115, C.2-5; гл.122, C.15-16; Хань-шу, гл.95, C.20б-23б; Ши-цзи, гл.115, Повествование о Чао-сяни; Цяньханьшу, гл.95, Повествование о Чаосяни] . Только в китайских источниках сохранились сведения о нескольких десятках этих владений, причем информация о разных владениях различна: об одних дается достаточно подробное описание и более или менее точная локализация; о других – лишь краткие сведения (или вообще только назва-ние); местоположение третьих – не ясно. Собственно японских письменных источников по периоду Яматай (I-III века н.э.) исследователи в своем распоряжении не имеют. Говоря о сложившихся у японцев политических общностях, китайские авторы используют тер-мин го (яп. куни). Эти политические образования имели небольшие размеры, на что указывало и ко-личество дворов (кит. ху, яп. ко) в каждом владении: 1000 в Дуйма-го (острова Цусима), 3000 - в Ида-го (остров Ики), 4000 - в Молу-го, 1000 - в Иду-го, 20000 - в Ну-го, 1000 - в Буми-го, 50000 - в Тоума-го, 70000 - в Ематай-го [Саньго-чжи, Вэй-чжи, гл.30, Во-го, Дуйма-го - Ематай-го ; Вэйчжи–вожэнь–чжуань, цз.30, С. 24а-24б (1б-2а)]. Данные го (яп. куни) являлись первым типом рабовладельческого государства. Как установили современные ученые, таковым является община-государство, в качестве которого выступает само-стоятельная гражданская община, возникающая в раннеклассовый период (ее еще неточно называют город-государство). Для этого типа государства характерно отсутствие еще особого аппарата при-нуждения, функции которого по отношению к эксплуатируемому производителю выполняет община в целом, так как существование самой общины лишало всех, кто не входил в нее, свободного досту-па к основному средству производства - земле и ставило в бесправное положение, потому что в этот период только община могла гарантировать человеку защиту его интересов. Трансформация первобытной соседской общины в гражданскую общину, то есть государство (общину-государство), происходит не только в результате приобретения общиной новых функций, но и в процессе развития системы самоуправления в государственные органы, то есть в процессе формирования публичной власти. Первые государства везде и всюду образуются в небольшом объеме, а именно в объеме од-ной территориальной общины или чаще нескольких тесно связанных между собой общин. Такое го-сударство, чтобы быть устойчивым, должно по возможности иметь некоторые естественные границы: горы, окаймляющие долину; море, омывающее остров или полуостров и т.п. Такой четко различимый район сложения государственности называют «номом», или «полисом», или «civitas», или «го», а попросту «гражданской общиной», «общиной-государством». Соответственно, в связи с возникновением государства возникла необходимость в правовом ре-гулировании общественных отношений. По этой причине начинает формироваться система древне-японского права. О правовой системе древних японцев (вожэнь) известно немного, только отдельные правовые нормы вожэнь: «Законы [кит. фа – С.Д.] и обыкновения [кит. су – досл. «обычаи» – С.Д.] были стро-ги» [Хоу-хань-шу, гл.115, VIII (Вого); Бимиху] ; «Законы (кит. фа) [и] обычаи (кит. су) строгие (суровые)» [Хоу-хань-шу, св.85, Дунъи-бе-цзюань, 75, Во]. «Ещё обычаи: нет краж (кит. даоцэ), ма-ло тяжб (кит. чжэн-сун). [У] правонарушителей (кит. фань-фа-чжэ) конфискуют в казну его жену [и] детей, [у] тяжких [правонарушителей] уничтожают их кровный род» [Хоу-хань-шу, св.85; Дунъи-бе-цзюань, 75, Во]. «Воровства нет. Мало споров и тяжб. У преступников отбирают жену с детьми в неволю; за важные преступления истребляют весь дом» [Хоу-хань-шу, гл.115, VIII (Вого)] ; «Не во-руют , мало тяжб (судебных споров) ; [что касается] их правонарушений, [то] у легких [преступни-ков] берут в казну (конфисковывают) их жен [и] детей; у тяжелых [преступников] уничтожают (ис-требляют) их семью и кровный род» [Вэй-чжи–вожэнь–чжуань, цз.30, С.26б (4а), 1-2]; «Нет споров. У совершивших легкий проступок берут в казну его жену и детей. У преступников, совершивших тяже-лый проступок, уничтожают весть его род» [Цзинь-шу, гл.97, Вожэнь] . При описании правовой системы Японии китайцы употребляют такие сложные термины как «тяжба» (кит. чжэн-сун), «нарушение закона (правонарушение)» (кит. фань-фа), «судебный процесс» (кит. сун), что не проходит незамеченным мимо исследователей, работающих с данными текстами. Аргументом тех, кто отрицает подобную ситуацию в Японии в II-III веках н.э., является лишь то, что этого не могло быть у вожэнь в столь раннее время. Решение данной проблемы коренится в пробле-ме уровня развитости государственности в Японии начала нашей эры. Если это было бы первобытное общество - то действительно - такого там быть не могло. Но мы, на основе анализа имеющегося ма-териала, должны признать, что древнеяпонское общество являлось уже классовым, и государство уже было. Поэтому отрицать факт существования правовой системы в древней Японии II-III веков н.э. мы не можем. Здесь есть еще один момент: некоторые исследователи-переводчики интерпретируют термин чжэн-сун (судиться, вести тяжбу; тяжба ) как «спор» («мало споров»...; «нет споров»...). В обычной жизни такая ситуация выглядит неестественной - между людьми всегда по каким-либо причинам мо-жет возникнуть спор, несогласие, конфликт - и это может происходить достаточно часто. Следова-тельно, под термином чжэн-сун понимается не простая ссора (значение, кстати, которого это слово не имеет), а именно судебное разбирательство, которое на ранних этапах развития классового обще-ства и государства было явлением не частым, что и отмечают китайские информаторы. 3. Источники древнеяпонского права. Китайские источники сообщают о периоде I-III веков следующее: при Бимиху «законы [кит. фа – С.Д.] и обыкновения [кит. су – досл. «обычаи» – С.Д.] были строги» [Хоу-хань-шу, гл.115, VIII (Вого); Бимиху]. «Законы (кит. фа) [и] обычаи (кит. су) строгие (суровые)» [Хоу-хань-шу, св.85, Дунъи-бе-цзюань, 75, Во]. Здесь четко видно противопоставление закона и (правового) обычая. Проблема существования письменного права упирается в проблему письменности, так как формаль-ными признаками закона являются: во-первых, обязательная письменная форма (в отличие от обычая, который функционирует изустно) и, во-вторых, закон исходит от органов власти, или проходит через орган власти (получает санкцию государства) (в отличие от обычая, который складывается непосред-ственно в практике людей). Если вопрос о письменности у вожэнь в I-III веках н.э. решается положи-тельно, то мы имеем основание, исходя из формальных признаков закона, утверждать, что выше ци-тированная фраза из «Хоу-хань-шу» указывает на существование как законов (письменного права), так и правовых обычаев (обычного права). В противном случае исследователи могут говорить лишь об обычном праве , которое в эту эпоху было тесно связано с верованиями. Китайские источники не разъясняют, что считалось «законом» (кит. фă). Видимо, по мнению М.В.Воробьева, важным источ-ником норм являлась воля правителя. Считается, что обычаи у вожэнь (японцев Кюсю) и народа Ямато не сильно отличались. По сути, право Ямато было продолжением и развитием права Яматай, что было связано со сходством регулирования общественных отношений во всем ареале культуры яёи (как в Южной, так и Центральной Японии). Это подтверждает сравнение описания китайцами правовых норм периода Яматай (I-III века) и Ямато (IV-VII). Яматай: «Воровства нет. Мало споров и тяжб. У преступников отбирают жену с детьми в нево-лю; за важные преступления истребляют весь дом» [Хоу-хань-шу, гл.115, VIII (Вого)] ; «Законы (кит. фа) [и] обычаи (кит. су) строгие (суровые);. Ещё обычаи: нет краж (кит. даоцэ), мало тяжб (кит. чжэн-сун). [У] правонарушителей (кит. фань-фа-чжэ) конфискуют в казну его жену [и] детей, [у] тяжких [правонарушителей] уничтожают их кровный род» [Хоу-хань-шу, св.85; Дунъи-бе-цзюань, 75, Во]. «Не воруют , мало тяжб (судебных споров) ; [что касается] их правонарушений, [то] у легких [преступников] берут в казну (конфисковывают) их жен [и] детей; у тяжелых [преступников] уничтожают (истребляют) их семью и кровный род» [Вэй-чжи (-вожэнь-пу), цз.30, С.26б (4а), 1-2]; «Нет споров. У совершивших легкий проступок берут в казну его жену и детей. У преступников, со-вершивших тяжелый проступок, уничтожают весть его род» [Цзинь-шу, гл. 97, Вожэнь] . Ямато: «Нет ни воровства, ни разбоев; мало споров и тяжб. За лёгкие преступления описывают семейство преступника в казну, за тяжелое истребляют весь род его» [Нань-ши, гл 79, IV]. «По та-мошним обыкновениям за убийство, разбой и блудодеяние определена смертная казнь. По воровству платят за покраденное; а кто не в состоянии заплатить, отдается в невольники. За прочие вины, смот-ря по их важности, полагается или ссылка или наказание палкою. При допросах кто не признается, тому нажимают колена деревом, или, натянув тугой лук, тетивою пилят шею ему; или, бросив каме-шек в кипяток, велят вынуть рукою. Сказывают, что у неправого рука сваривается. Или кладут змею в кувшин и велят взять её оттуда. Говорят, что неправый будет ужален. Жители вообще очень кротки; редко доходят до споров и тяжб. Воровства также мало» [Суй-шу, гл.81, VI; Sui-shu]. Что касается источников права в период Ямато (IV-VII века), то ситуация была такой же как в период Яматай (I-III века). Первоначально, так как на время навыки письменности в Ямато были ут-рачены, единственным источником являлись правовые обычаи, то есть правила поведения, сло-жившиеся в жизни людей в течение длительного в силу повторяемости, которые были признаны го-сударством в качестве общеобязательного и обеспечивались силой государственного принуждения. Исследователи древнеяпонского права сталкиваются с проблемой того, что правовые обычаи функционировали в устной форме – следовательно, они нигде не были записаны, и, казалось бы, мы ничего не можем знать об их содержании. Но, к счастью, нарративные (то есть неюридические) ис-точники древнего периода зафиксировали: а) правоприменительную практику; б) обычаи граждан-ского оборота. Следовательно, они дают ученым материал, на основе которого можно выявить или реконструировать правовые обычаи. Исторически возникло четыре вида обычаев: (1) обычаи из жизни (практики) предков. К обычаям из жизни предков, которые продолжали действовать в период Ямато, относится обычай, возникновение которого связывается с наказанием Сусаноо. Сусаноо за злодеяния был из-гнан из «небесной» (яп. ама) общины, «А в это время шел сильный дождь. Сусаново-но микото свя-зал в пучки зеленую траву, сделал из нее шляпу и накидку и стал просить у богов приюта. Боги ска-зали ему: “Твои деяния принесли скверну и зло, ты подвергся изгнанию. Как же ты можешь просить у нас приюта?” И все, как один, ему отказали. И хоть лил дождь и бушевал ветер, не мог он найти се-бе приюта и стал в горестях и муках спускаться [с Неба на Землю]. Потому-то с тех пор [изгнания Сусаноо - С.Д.] запретным стало входить в чей-то дом в соломенной накидке и шляпе. И также за-претно входить в чужой дом с пучками травы за спиной. Если кто нарушит этот запрет, тому непре-менно назначают очистительные жертвы. Закон этот идет из самой древней старины». (2) обычаи из практики жрецов. К обычаям из жизни предков и, возможно, обычаям из практики жрецов можно отнести те правовые обычаи, которые были зафиксированы в норито, древнейшие из которых осторожно дати-руются V-VI веками. По данным предварительных лингвистических разысканий С.А.Старостина, разработавшего оригинальную методику датировки текстов, норито по языку явно старше, чем лето-писный свод «Кодзики», и, согласно глоттохронологической датировке исследователя, могут быть отнесены к III-IV векам, во всяком случае, по ряду фрагментов. Норито составляют наиболее древ-ний пласт в круге свидетельств об архаической культуре Японии, выраженных словом. Основная их масса датируется VII веком. Одним из самых древнейших является «норито» «Ōхараи-но кото-ба» («Норито о великом очищении»). О подобном обряде у вожэнь при правлении Бимиху сообща-ет «Вэй-чжи» [Саньго-чжи, Вэй-чжи, гл.30, Во; Вэй-чжи–вожэнь–чжуань, цз.30, C.25б, 1 8-10]. Для историко-юридических исследований наибольший интерес имеет норито «Великое изгна-ние [грехов] в последний день месяца минадзуки» (Минадзуки-но цугомори-но ōхараэ). Текст этого норито имеет ярко выраженный юридический аспект, регулирующий различные сферы жизни – от хозяйственной до половой. Основное понятие, проходящее через этот мифологический пласт, – скверна разного рода и в разных обличьях, проистекающая, в том числе, и от нарушения разного рода табу. Эти запреты возникли ещё в догосударственный период в виде запретов на «небесные и зем-ные прегрешения». То, что эти правовые обычаи продолжали действовать в период Ямато, говорят сведения из «Ямато-химэ-но микото сэйки» и «Кодзики». В первом источнике (в разделе 27-го года государя Икумэ [332-336 годы испр. хрон.]) о действиях принцессы–жрицы Ямато-химэ сказано: «Ещё она установила такие законы церемонии очищения оохараэ: повторный посев , разрушение ме-жей на полях, засыпка оросительных каналов, разрушение оросительных желобов, вбивание кольев в поле, сдирание шкур заживо, сдирание шкур сзаду наперёд, оставление кала, – эти многие прегреше-ния назвала прегрешениями небесными; надрезы на коже живого человека, надрезы на коже мерт-веца, соитие с [собственной] матерью, соитие с [собственным] чадом, соитие со скотом, проказа, опухоль, [соприкосновение] с утопленником, [соприкосновение] с [трупом] погибшего в огне – на-звала земными прегрешениями» [Ямато-химэ-но микото сэйки, Икумэ, 27-й год цутиноэ-ума (55-й год цикла)]. В разделе, следующим за описанием похорон Тюая [346 года испр. хрон.], перечисле-ны скверны из списка «небесных и земных прегрешений»: сдирание шкуры заживо, сдирание задом наперед, разрушение межей, засыпка канав, дефекация, совокупление родителя и ребенка, совокуп-ление с лошадью, совокупление с коровой, совокупление с птицами. «…Отыскали прегрешения разные, таких родов, как свежевание живого, свежевание задом наперед, разрушенье межей, засыпка канав, осквернение калом в запретном месте, соитие родителей и детей, соитие с лошадьми, соитие с коровами, соитие с курами, провели в земле Тукуси великую церемонию изгнания грехов…» (ви-димо, прочтя «Норито о великом очищении», яп. Ōхараи-но котоба, датируемое как раз III-IV веками н.э.) [Кодзики, св.2-й, государь Тюай]. 3. Обычаи из жизни (практики) ныне живущих людей (так называемая «обычная практика»). К ним можно отнести, например, обычай, регулирующий правила найма услуг по охране и со-держанию лошадей: общинники, «…направляющиеся в столицу, из страха, что их лошади исхудают, платят 2 хиро полотна и 2 снопа конопли жителям провинций Микапа и Вопари за то, чтобы те кор-мили лошадей. После этого они прибывают в столицу, На обратном пути домой они приносят им же-лезные мотыги…» Кроме того, нанявшиеся должны были охранять лошадей. Кроме того, в «Ни-хон-сёки» приводятся и другие нормы обычной практики. 4. Обычаи из практики должностных лиц. К обычаям из практики должностных лиц можно, например, отнести такие нормы: «Наказание огнем – это, несомненно, древнее установление» ; «…со времен древних известно, что оми и мурад-зи могут скрываться в доме принца…» (от уголовного преследования?). Совокупность вышеуказанных религиозно-правовых и юридических норм обычного права бы-ла впервые письменно зафиксирована в годы Тайка (например, в указе от 22-го дня 3-го месяца 646 года) [Нихон-сёки, св.25-й, Котоку, 2-й год пр., 3-й месяц, 22-й день]. В 646 году часть правовых обычаев была отменена – после перечисления запрещаемых обы-чаев говорилось: «Всё это глупые обычаи. Пусть они будут прекращены и не возобновляемы сно-ва» [Нихон-сёки, св.25-й, Котоку, 2-й год пр., 3-й месяц, 22-й день]. Необходимо отметить, что, даже в период Тайка (после 645 года), который ознаменовался бур-ным законотворчеством, и в области государственного и административного права китайская модель государственного устройства была усвоена в Японии с достаточной легкостью (но в неё были внесе-ны определенные изменения), в области уголовно-правового регулирования, судя по всему, ещё дол-гое время продолжали действовать нормы обычного права. Ещё одним источником права в период Ямато являлись указы правителя (яп. микотонори ). Цитирование государевых указов начинается с правления Мимаки (Судзина, 324-331 годы испр. хрон.), когда он в начале своего царствования провозгласил в указе основы своей политики: «…государь отдал повеление, рекши: “Вот, мои царственные предки, все государи [прежних времен], [наследуя один другому], разливали свет в государевых пределах. Разве делал это каждый из них для себя? Верно, делалось так для того, чтобы пасти людей и богов, управлять Поднебесной. И вот, дале-ко идущие деяния в мире начав, они всё дальше распространяли добродетель. Теперь я принял вели-кое назначение, и я буду милостив к Изначальным [народу]. Как же мне лучше поступить, чтобы сле-довать по стопам царственных предков и долговечно, беспредельно сеять царские милости? Не луч-ше ли будет, если вы, вельможи, и ста управ чиновники, всем сердцем радея, вместе со мной будете покой в Поднебесной хранить?” – так рек» [Нихон-сёки, св.5-й, Судзин, 4-й год пр., 10-й месяц, 13-й день; Nihongi, V, 2-3]. Первоначально (до распространения письменности) они объявлялись устной форме, впоследствии, видимо, стали фиксироваться письменно. На их основе в дальнейшем (в V-VII веках) развилось императорское законодательство. Сам термин нори («закон, правило») прямо связан по происхождению, фонетическому звучанию и смысловому значению с термином микотонори («го-сударев указ»). Перед походом 4-х полководцев Мимаки (Судзин) повелел вельможным сановникам : «Вот, ныне я выберу вельмож, разошлю их в четыре стороны света, чтобы они внушали [народу] мои зако-ны» [Нихон-сёки, св.5-й, Судзин, 10-й год пр., 7-й месяц, день цутиното-тори (24-й день)] Е.М. Ермакова истолковала в русском переводе иероглиф и («желание») как закон. Однако В.Г.Астон переводит и дословно по прямому значению как: “our Will” [Nihongi, V, 8]. Поэтому следующим видом источников права в период Ямато (IV-VII века), так же как в пре-дыдущий период Яматай (I-III века) стали законы, то есть принимаемые в особом порядке и обла-дающие высшей юридической силой нормативные правовые акты, выражающие государственную волю по ключевым вопросам регулирования общественной и государственной жизни. В отличие от правовых обычаев, закон исходил от органов государственной власти и имел строго фиксированную форму (то есть был записан). Начало законодательного регулирования правоотношений в Ямато связано с проблемой рас-пространения письменности. Как можно установить (по корейским источникам) впервые письмен-ность в Ямато в международных связях была применена в середине IV века н.э. (письмо 344 года от правителя Японии к вану Силла). Эту дату следует признать той отправной точкой, после которой написание законов становится возможным
5.

Регулирование вещных отношений в древнеяпонском праве (публикация автора на scipeople)   

Суровень Д.А. - Право. Законодательство. Личность. Вып. 3-й. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО “Саратовская государственная академия права”, 2008. С.126-138. , 2008
Суровень Д.А. к.и.н., доцент кафедры истории государства и права Уральской государственной юридической академии Екатеринбург РЕГУЛИРОВАНИЕ ВЕЩНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ДРЕВНЕЯПОНСКОМ ПРАВЕ Категории вещей По имеющимся в нашем распоряжении материалам невозможно проследить какое-либо деление вещей в древнеяпонском праве. Можно только говорить о противопоставление земли всем остальным вещам. Это видно из особого прядка правового регулирования, применяемого к земельным участкам. Связано это противопоставление с тем, что земля, как основное средство производства, имела особый порядок правового регулирования. И проявлялось это, прежде всего, в том, что в период древности иметь землю в собственности могли только члены общины – полноправные свободные. В своде законов «Тайхор¯ё» регулированию поземельных отношений посвящён IX-й закон “Земельные наделы”, состоящий из тридцати семи статей. В «Тайхō-рицу» употребляется понятие “потерянная вещь” (др.-яп. ранвимоту, яп. ранъимоцу, ранъибуцу) , которое К.А.Попов переводит ещё как “бесхозная вещь”. Однако китайский термин лáн-ú-ỳ (яп. ранъимоцу/ ранъибуцу) имеет значение “потеря, потерянная (забытая) вещь” и не имеет значения “бесхозная вещь”. Этим вещам посвящена 15-я статья XXVIII-го закона «Тайхō-рё». «Если будут найдены бесхозные [потерянные – С.Д.] вещи (ранъибуцу), то всегда надлежит отправлять [их] в ближайшее казенное ведомство. Если [вещи] найдены в городе, то отправлять [их] в городское ведомство. Если [вещи] найдены дозором штаба дворцовой охраны, то отправлять [их] в соответствующий штаб. Найденные вещи всегда выставлять за воротами. Если [их] опознает хозяин, то после рассмотрения [его] письменного заявления, подтвержденного гарантами [т.е. поручителями – С.Д.], вернуть ему [вещи]. Даже без письменного заявления, но при наличии значительных и явных доказательств, следовать тому же. Если по прошествии 30 дней не будет хозяина, [их] опознавшего, то сдать [вещи] на склад, а [их] вид описать и вывесить уведомление на воротах. Если по прошествии полного года не будет хозяина, [их] опознавшего, то конфисковывать [вещи] в казну. Затем составить опись, доложить Государственному совету и запросить [его] указаний. Если после конфискации при наличии в данное время этих вещей придёт [их] хозяин, опознает [вещи] и [представит] явные доказательства, то вернуть ему [вещи]» [Тайхō-рё, XXVIII, ст.15]. Потерянным вещам (яп. ранъибуцу) посвящена 24-я статья XXIII закона, определявшая действия чиновников в случае их обнаружения. 23-я статья особо оговаривает ситуацию с приблудным скотом (яп. рантику) , считающимся потерянным имуществом. Районы захоронений (яп. т¯ёикинай) относились к вещам, изъятым из гражданского оборота. Территория государева захоронения считалась заповедной, имела какое-то ограждение. «…В районе захоронения [яп. т¯ёикинай – С.Д.] запрещается рыть могилы, возделывать почву, пасти скот и рубить лес» [Тайхō-рё, XXVI, ст.1 «Охрана усыпальниц»]. К вещам, ограниченным в обороте, относилось оружие. «Луки, стрелы [и другое] оружие никогда нельзя продавать варварам (сёбан). На восточных и северных окраинах [т.е. там, где жили варвары эмиси/ айны – С.Д.] [страны] нельзя сооружать кузницы (тэцуя) » [т.е. мастерские, где производилось оружие] [Тайхō-рё, XXVII, ст. 6 Торговля оружием]. Понятие и содержание права собственности Каждому типу производственных отношений соответствует определенный тип собственности. Право собственности во всякой системе права является центральным правовым институтом, предопределяющим характер всех других институтов частного права (договоров, семьи, наследования). Однако выработка понятия права собственности происходило весьма медленно. В древний период в японском праве понятия (то есть определения) права собственности не было. Однако, исходя из сведений, которые даны в древнеяпонских источниках, можно утверждать, что право собственности – это наиболее абсолютное господство лица над вещью. В данном случае слово “наиболее” означает: с одной стороны, что собственник вещи (яп. сисю в «Тайхō-рё») обладал наибольшим комплексом прав на вещь, больше которого никто иметь не мог; с другой стороны, слово “наиболее” означало наличие определенных ограничений прав собственника, устанавливаемых правовыми обычаями, законами в интересах общества и отдельных лиц. Просто “абсолютного права” в древней Японии, так же как и везде в мире, не существовало. Примером таких ограничений, установленных законом, может послужить содержание ст.23 «Меры против буйства домашних животных» XXX закона в «Тайхō-рё»: «Что касается домашнего скота, то если [бык] бодает (тэй) людей, то срезать [ему] оба рога. Если [вол, лошадь] лягают людей, то стреножить (хан) их. Если [собака] кусает людей, то подрезать [ей] оба уха. Если появится бешеная собака, то разрешается убить [её] на месте» [Тайхō-рё, XXX, ст.23]. Существование в древнеяпонском сервитутных прав так же ограничивало права собственника вещи. В нарративных источниках даётся описание ситуаций, при которых реализовывались отдельные правомочия собственника. Путём анализа материалов древнеяпонских источников можно выделить следующие правомочия собственника. 1) Право распоряжаться, т.е. определять юридическую судьбу вещи. Так, реализуя это право, собственники продавали, дарили, меняли, передавали в наём и в ссуду, отдавали в залог, давали взаймы своё имущество. 2) Право владеть, т.е. фактически обладать вещью, относясь к ней как к своей. Нарративные источники и Законы «Тайхō-рё» указывают, что собственники владели различными вещами, такими как земля, строения, рабы, домашний скот и другое имущество [Тайхō-рё, XXX, ст.18]. 3) Право пользоваться, т.е. использовать для себя полезные качества вещи. Реализация этого правомочия наиболее часто упоминается в источниках. «Горное поле Та… это большое и широкое поле с плодородной почвой и очень удобное для разработки. В древнее время один местный крестьянин [земледелец – С.Д.] на этом поле возделал много рисовых полей; [собрал урожай], а рис, оставшийся сверх нужного для еды, он бросил на межах» [Бунго-фудоки, уезд Хаями, горное поле Та]. «…Предок корейского рода Карахито-ямамура, [по имени] Наранокотинокана, получив этот участок земли, разрабатывал его, а на участке оказались кусты травы, корни которой имели сильный запах (кусакарики); поэтому деревню и назвали Кусаками» [Харима-фудоки, уезд Сикама, село Коти, деревня Кусаками]. «В древнее время в уезде Кусу провинции Бунго было одно широкое целинное поле. Некий человек, живший в уезде Ōкита, пришел на это поле, возвел жилище, возделал это поле и стал там жить» [Фрагменты Бунго-фудоки, цель для стрельбы из лука – рисовые лепёшки]. В правление Кэйтая (507-531) общинник возделал целинное поле: «…во времена правления царя, [обитавшего] во дворце Иварэнотамахо и правившего оттуда восемью великими островами, жил [один] человек. Это был Матати из рода Яхадзу. Он расчистил равнину Асихара… разработал и превратил её в новые поливные поля… Тогда было поднято свыше 10 токоро целины…» [Хитати-фудоки, уезд Намэката, равнина Асихара]. 4) Право получать плоды и доходы от вещи. Хозяева полей выращивали и собирали рис [Бунго-фудоки, уезд Хаями, пик Куби, горное поле Та]. Дети рабыни поступали в собственность её господина: «Если раб и рабыня из двух [разных] семей убегут вместе и у них родится мальчик или девочка, то [дети] должны всегда относится к линии матери» [Тайхō-рё, XXVIII, ст.14]. Таким образом, дети рабыни считались приплодом её собственника. 5) Право истребовать вещь при помощи иска из обладания другого лица. Подразумевалось, что любая вещь должна находиться у человека на законных основаниях. За присвоение чужого имущества следовало наказание. Особое значение имело право собственности на землю, так как земля являлась основным средством производства. К тому же, в древнем праве наличие права собственности на землю давало обладание статусом гражданства. Собственник земли обозначался понятием “хозяин поля” (др.-яп. та-нуси). Для обозначения границ земельного участка использовалась изгородь («хозяин поля обнёс его изгородью» ). Кроме того, для этих целей использовалось огораживание полей веревкой из рисовой соломы [см.: Харима-фудоки, уезд Камудзаки, село Тада, горное поле Овати]. Подобная веревка (яп. симэ), завязанная жгутом, стала знаком запрета, ею огораживали от посторонних рисовые поля. В данный период рисовая веревка сделалась просто символом собственности. Отсюда появился термин “запретные поля” (яп. симэну) , то есть поля, оцепленные священными рисовыми веревками в знак запрета ступать на них посторонним. В своде «Тайхō-рё» частные земли были обозначены термином сити [Тайхō-рё, XXX, ст.22]. О том, что земля находилась в частной собственности, говорят следующие факты. Во-первых, земля дарилась. В земельном праве договор дарения является одним из оснований для возникновения права собственности. Если землю подарили, то, следовательно, она находится в частной собственности, так как при помощи дарения передается и приобретается весь комплекс прав на вещь, т.е. право собственности. К данному основанию для возникновения права собственности в источниках примыкает такой способ приобретения права собственности как приобретение права собственности распоряжением властей. Чаще всего в источниках говорится о тех ситуациях, когда дарителем в одних случаях и распорядителем в других выступал правитель. Отличия здесь между договором дарения и способом приобретения права собственности распоряжением властей (помимо того, что первый – институт обязательственного права, а второй – институт вещного права) заключаются в следующем. При дарении государь дарил земли, являвшиеся его собственностью (и тем самым осуществлял правомочие собственника распоряжаться вещью, т.е. землями государственного сектора экономики, проистекающие из власти dominium). При распоряжении властей правитель передавал незанятые или завоёванные земли в чью-либо частную собственность, реализуя полномочия публичной, политической или, как её ещё называют, юрисдикционной власти – власти imperium. Упоминания в источниках о ситуациях, связанных с разными способами приобретения права собственности, свидетельствовали о существовании в Ямато частной собственности на землю. Способы приобретения права собственности 1) Приобретение права собственности распоряжением властей Первый пример: «…предок корейского рода Карахито-ямамура [южные корейцы из селения Яма-мура (досл. “Горного села”) – С.Д.], [по имени] Нара-но Коти-но Кана [Кана из рода Коти, что в Нара – С.Д.], получив [яп. укэру – С.Д.] этот участок земли, разрабатывал его…» [Харима-фудоки, уезд Сикама, деревня Кусаками]. Другой случай: «Во времена царя Удзи [Удзи-но сумэра-микото , 415-417 годы испр. хрон., сын государя Хомуда/ Одзина – С.Д.] два предка мурадзи Удзи, [по имени] Этаканаси [досл. “старший брат Таканаси” – С.Д.] и Ототаканаси [досл. “младший брат Таканаси – С.Д.], выпросили [яп. коу – С.Д.] себе [участок земли] в Ёфуто, что [на землях] деревни Ōта…» [Харима-фудоки, уезд Иибо, деревня Ōта, поле Ōко]. «…Во времена царя, правившего Поднебесной из дворца Такацу, что в Нанива [Ōсадзаки/ Нинтоку, ок. 418–425/427 годы испр. хрон. – С.Д.] Асабэнокими, житель Кума из Хюга… Он обратился [к царю] с просьбой выделить ему место для разведения (кау) кабанов, и царь даровал [яп. тамау – С.Д.] ему эту местность… Икаи» (Икаи-но – досл. “поле разведения кабанов”) [Харима-фудоки, уезд Камо, горное поле Икаи]. Во всех приведенных выше примерах лица приобрели право собственности на землю распоряжением властей. 2) Приобретение права собственности захватом бесхозной вещи Наиболее распространенным случаем данного способа являлось приобретение права собственности на целинные земли. «В древнее время в уезде Кусу провинции Бунго было одно широкое целинное поле. Некий человек, живший в уезде Ōкита, пришел на это поле, возвел жилище, возделал это поле и стал там жить» [Фрагменты Бунго-фудоки, цель для стрельбы из лука – рисовые лепёшки]. В правление Кэйтая (507-531) общинник возделал целинное поле: «…во времена правления царя, [обитавшего] во дворце Иварэ-но Тамахо и правившего оттуда восемью великими островами, жил [один] человек. Это был Матати из рода Яхадзу. Он расчистил равнину Асихара … разработал [яп. комбяку, кит. кˇэнь-пù – досл. “поднял новь” – С.Д.] и превратил её в новые поливные поля…» Границы участка были обозначены рвом и шестом. «Тогда было поднято свыше 10 токоро целины…» [Хитати-фудоки, уезд Намэката, равнина Асихара]. Приобретение права собственности путем захвата бесхозной вещи активно применялось в отношении движимых вещей: при сборе даров природы, в том числе – при сборе бамбука , морской капусты ; получением добычи на охоте и на рыбалке ; ловлей диких лошадей. Право собственности приобреталось также находкой брошенной вещи (меча): «…когда Инуи из рода Томамибэ обрабатывал здесь поле, он нашел в земле этот меч…» [Харима-фудоки, уезд Саё, село Накацугава]. 3) Особым случаем являлась находка клада. Кладом считалась не любая вещь, а зарытые в земле или сокрытые иным способом деньги или ценные предметы, собственник которых не может быть установлен либо в силу закона утратил на них право. «Если на казенных землях найден клад (сюкудзобуцу) , то всегда отдавать [его] нашедшему человеку. Если [клад] найден человеком на частной земле (сити) , то разделить [его] пополам с владельцем земли [яп. дзи-нуси – досл. “хозяином земли” – С.Д.]. Если найдены древние предметы (коки) необычной выделки, то [их] отправить в казенное ведомство, которое должно выплатить [их] цену [нашедшему]» [Тайхō-рё, XXX, ст.22 «Клады»]. 4) Приобретение права собственности судебным решением. В случае спора о том, чьей собственностью является вещь, судья признавал право собственности за тем лицом, которое в судебном разбирательстве доказывало это. 5) Приобретение права собственности простой, неформальной передачей вещи. Этот способ часто использовался при совершении различных сделок, связанных с передачей права собственности от одного лица другому (при купле–продаже, мене, займе, дарении). 6) Приобретение права собственности переработкой или изготовлением вещи (яп. цукури) Примеры использования данного способа: выжигали соль ; ковали мечи, в том числе из песчаного железняка ; построили три судна , построили лодку: «…во времена царя, правившего Поднебесной из дворца Такацу, что в Нанива [Ōсадзаки/ Нинтоку, ок. 418-425/427 годы испр. хрон. – С.Д.], над колодцем росло камфорное дерево… Это камфорное дерево срубили и сделали из него лодку… (фунэ-ни цукуру) » [Фрагменты Харима-фудоки, Хаятори]; при Тэнти (662-671) построено судно: «…царь Ōми приказал кораблестроителям построить это большое судно в Иваки в провинции Митинооку для посылки экспедиции на розыски [новых] земель…» [Хитати-фудоки, уезд Касима, село Хама]; ткали ткани ; в том числе в царствование Мимаки (324-331 годы испр. хрон.): «…в правление царя Мимаки, дальний потомок Нагахатабэ [по имени] Татэ приехал из Мино в Кудзи, построил там ткацкую мастерскую и впервые начал ткать…» [Хитати-фудоки, уезд Кудзи, храм Нагахатабэ]; здесь же мы видим, что он построил ткацкую мастерскую; изготавливали дубины: «В древние времена царь, правивший Поднебесной из дворца Хисиро, что в Макимуку, [однажды] находился в своём походном шатре в Кутами. Собираясь покарать смертью цутикумо, [скрывавшихся] в каменных пещерах Нэдзуми, он приказал своим [подданным – С.Д.] нарубить деревьев камелии цубаки, наделать из них дубины и использовать их как оружие…» [Бунго-фудоки, уезд Наори, местность Цубаити и горное поле Тида]. По текстам древнеяпонских источников можно также проследить: 7) Приобретение права собственности соединением, смешением, слиянием вещей; и 8) Приобретение права собственности на плоды плодоносящей вещи Помимо частной собственности существовала государственная собственность (субъектом права собственности на которую выступал глава государства – правитель династии Ямато). Государственное имущество упоминается в древнеяпонских источниках и в разделах древнекитайских летописей, рассказывающих о Японии. Так, например, за некоторые преступления члены семьи преступника в качестве наказания становились государственными рабами. Это было в период Яматай (I-III века). «[Что касается их] нарушителей закона (кит. фаньфă) , [то у] легких преступников (кит. цūн-чжэ) берут в казну (кит. мэй – досл. “конфисковывают”) их жен и детей…» [Вэйчжи–вожэнь–чжуань, цз.30 С.27б (5а), 3; С.28а (5б), 9; см.: Сань-го-чжи, Вэй-чжи, гл.30, Во ]; «...у преступников отбирают жену с детьми в неволю» [Хоу-хань-шу, гл.115, VIII (Во)]; «[У] правонарушителей (кит. фаньфăчжэ) конфискуют (кит. мэй) [в казну, в рабство] жену [и] детей» [Хоу-хань-шу, св.85, Дунъи-бе-цзюань, 75, Во]. В период Ямато (IV-VII века) этот источник рабства сохранялся. «За лёгкие преступления описывают семейство преступника в казну…» [Нань-ши, гл 79, IV]. «По тамошним обыкновениям... По воровству платят за покраденное; а кто не в состоянии заплатить, отдается в невольники» [Суй-шу, гл.81, VI; Sui-shu]. В Ямато формируется (параллельно общинному сектору экономики) государственный сектор на основе царского землевладения . Исследователи считают, что самой ранней формой государственной земельной собственности были ми-агата (“царские округа”), служившие основой, экономической базой монархической власти и формирующегося государственного аппарата. Но основной формой земельной собственности монарха стали “государевы поля” (мита), урожай с которых складывался и хранился в “государевых амбарах” (миякэ), управлявшихся особыми должностными лицами (миякэ-но цукаса/ миякэ-си – “управляющий государевым амбаром” и миякэ-но мурадзи – “глава [корпорации] государевых амбаров”). “Царские поля” обрабатывались земледельцами из корпорации неполноправных свободных табэ (“корпорации полей). Владение Понятия владения в древнеяпонских источниках нет. Но под владением также как и везде подразумевалось (1) фактическое обладание вещью, соединенное с (2) намерением относится к вещи как к своей. При прекращении фактического обладания вещью право владения прекращалось. При исчезновении намерения относиться к вещи как к своей – владение превращалось в держание. Виды владения Древнеяпонские источники дают сведения как о владении собственника (законном владении), так и о владении несобственника (незаконном владении). В свою очередь незаконное владение представлено добросовестным владением (полученным явно, без хитрости, насилия и обмана) и недобросовестным владением (“владением вора”, т.е. полученным тайно, скрыто, неявно, с хитростью, насилием и обманом). Нарративные источники приводят случаи возникновения недобросовестного владения: вор «…похитил эту корону с каменьями…». Часто крали оружие: в «Нихон-сёки» говорится – трижды «…похитили меч…». Косэ-но Токонэ 19-го дня 3-го месяца 646 года незаконно завладел чужим имуществом, отобрал лошадей. Закон VII «Тайхō-рицу» в статьях 10, 23-44, 46, 50-53 также описывает различные ситуации, при которых в результате хищения, возникало незаконное недобро-совестное владение. «Тайхō-рё» в IX законе «Земельные наделы» регулирует вопрос о земельных участках, находившихся в добросовестном владении: ранговые (идэн) [Тайхō-рё, IX, ст.4], должностные (сикибундэн/ сикидэн) [Тайхō-рё, IX, ст.5, 32], наградные (кōдэн) [Тайхō-рё, IX, 6], жалованные (сидэн/ бэттёкудэн) [Тайхō-рё, IX, ст.12]. Должностные и ранговые наделы давались во владение за службу и подлежали возврату по её окончании или лишении ранга [Тайхō-рё, IX, ст.8-9]. Наградные наделы передавались в наследственное пользование на несколько поколений (от одного до трёх поколений) [Тайхō-рё, IX, ст.6, 10]. Срок, на который передавались жалованные наделы, в законах не оговорён. Однако, исходя из исторической практики, исследователи предполагают их пожизненный характер. Держание Данный вид права на вещь (заключающийся в праве обладания чужой вещью), как можно судить по древнеяпонским источникам, также как и везде, возникал при договорах ссуды (договора временного безвозмездного пользования) и найма вещи. «…Люди берут [в ссуду – С.Д.] сосуды для приготовления пищи, но ударяют их о что-либо и разбивают. Хозяин же сосуда заставляет их совершить очищение» [берет возмещение ]. О том, что вещи находились у ссудополучателя и нанимателя в держании, говорило то, что он, фактически обладая вещью, не относился к ней как к своей. Об отсутствии намерения относиться к вещи как к своей свидетельствовали следующие факты: 1) вещь была получена на основании договора (если бы ссудополучатель не признавал права другого лица на эту вещь, то он не стал бы заключать с ним договор); 2) при найме вещи платят наемную плату (это было бы невозможно, если бы обладатель вещи не признавал прав другого лица на данную вещь); 3) защиту вещи в суде осуществлял собственник, а не держатель вещи. В законодательстве второй половины VII века и в «Тайхō-р¯ё» право держания было закреплено в статьях о подушных наделах (кубундэн) , лежавших в основе надельной системы [Тайхō-рё, IX, ст.3, 7, 13-14, 20-21, 23-24]. Земля такого надела находилась в собственности государства, но передавалась в обладание держателя. И, если держатель надела умирал, поле подлежало возвращению в казну [Тайхō-рё, IX, ст. 21, 22]. По этой же причине (собственность государства на землю) держатель не имел права продать свой надел. Обмен полей также запрещался [Тайхō-рё, IX, ст. 20, 25]. Право на чужую вещь: 1) Сервитуты Древнеяпонское право знало такой институт вещного права, как права на чужую вещь в виде права пользования чужой вещью в строго ограниченном законом порядке (сервитуты). Можно полагать, что первоначально эти правоотношения (соседские права), как это всегда было в древности, регламентировались правовыми обычаями. Законодательное регулирование сервитутные права получили во второй половине VII – начале VIII веков. «Случилось большое наводнение… тем, кто не мог сам выбраться из беды… разрешено ловить рыбу и рубить деревья в горах, лесах, прудах и болотах» [Нихон-сёки, св.30-й, Дзитō, 6-й год пр., 5-й вставной месяц, 3-й день]. То есть пострадавшим было разрешено пользоваться государственными угодьями. В «Тайхō-рё» говорится о таких видах городских сервитутов как “право вида” и “право света”: «При строительстве частных домов (ситэйтаку) нельзя возводить многоэтажных зданий и [нельзя] заслонять чужой дом» [Тайхō-рё, XX, ст.3 Строительство частных домов]. 2) Залоговое право В древнеяпонском праве на последнем этапе его развития на основе такого способа обеспечения обязательства как залог (относящегося к обязательственному праву) стал формироваться такой институт вещного права как залоговое право (право залогового кредитора распоряжаться чужой вещью). Возникновение такого права могло быть возможным только при следующих условиях: залоговый кредитор должен был получить право не только удерживать залоговую вещь до погашения долга, но и право реализовать залоговую вещь для покрытия долга, не зависимо от того, в чьём обладании она оказалась. Это вещное право было закреплено в «Своде законов Тайхō-рё». Залоговый кредитор (в случае неисполнения должником обязательства) мог реализовать (продать) заложенную вещь (с некоторыми ограничениями) [Тайхō-рё, XXX, ст.19]. Таким образом, относительное право обязательственных отношений превращалось в абсолютное право вещных отношений – кредитор получал защиту не только в случае нарушения обязательства должником, но и от других лиц, которые не были связаны с договором залога. См.: Свод законов “Тайхорё”. М.: Наука, 1985. Т.I. С.90-99 (далее: Свод законов…). 闌遺物 яп. ранвимоцу/ ранъибуцу – потерянный (бесхозный) предмет (вещь). – Свод законов “Тайхо рицу-рё”. М.: Наука, 1989. Т.III. С.102. Свод законов… Т.III. С.102. 闌遺物 кит. лáн-ú-ỳ – потеря, потерянная (забытая) вещь. – Большой китайско-русский словарь. М.: Наука, 1983. Т.III. С.149 (далее: БКРС). Свод законов «Тайхорё». М.: Наука, 1985. Т.II. С.127; 「凡得闌遺物者。皆送随近官司。在市得者。送市司。其衛府巡行得者。各送本衛。所得之物。皆懸於門外。有主識認者。験記責保還之。雖未有記案。但證拠灼然可験者亦準此。其経三十日無主認者収掌。仍録物色牌門。経一周無人認者。没官。録帳申官聴処分。没入之後。物猶見在。主来識認。證拠分明者還之。」 – Тайхō-Ёро-рицу-р¯ё (из серии Кокуси-тайкэй). Токио, б.г. С.308, строки 7-10 – С.309, строки 1-2. Свод законов… Т.II. С.97. 闌畜 яп. рантику – приблудный скот. – Свод законов… Т.II. С.239. Свод законов… Т.II. С.96. 兆域内 яп. тˉёикинай – досл. “в районе захоронения государя”. – Свод законов… Т.II. С.255. Там же. Т.II. С.194, прим. 4 к ст.1. Там же. Т.II. С.110. 諸蕃 яп. сёбан – досл. “все варвары”; уничижительное наименование всех неяпонцев. – Свод законов… Т.II. С.244. 鉄屋 яп. тэцу-я – кузница. Свод законов… Т.II. С.118. 私主 яп. сисю – частный владелец – хозяин–собственник. – Свод законов… Т.II. С.248. 觝 яп. тэй – бодаться. – Свод законов… Т.II. С.257. 絆 яп. хан/ ходасу – стреножить (лошадь, быка). – Свод законов… Т.II С.261. Свод законов… Т.II. С.156. См. далее. Свод законов… Т.II. С.154. Древние фудоки. М.: Наука, 1969. С.123. Древние фудоки. С.75-76. Древние фудоки. С.125. Древние фудоки. С.159, прим.6. Древние фудоки. С.41-42. Древние фудоки. С.122, 123. Свод законов… Т.II. С.127. 田主 яп. та-нуси – досл. “хозяин поля”. – Бунго-но куни-но фудоки // Фудоки (из серии «Бунгаку-тайкэй»). Токио, (б.г.). С. 37, строка 202; Древние фудоки. С.122. Древние фудоки. С.122; где 柵 яп. саку – огрàда, забóр, изгородь (ЯРУСИ. С.313). – Бунго-но куни-но фудо-ки // Фудоки. С. 37, строка 202. См.: Древние фудоки. C.99-100, 204, прим. 6. 注連野 яп. симэну; где 注連 яп. симэ – ритуальные украшения из плетённых соломенных верёвок. – ЯРС. С.507; 野 яп. ну – поле. Манъёсю: Избранное. М.: Наука, 1987. C.378, 379. 私地 яп. сити – частная земля. – Свод законов… Т.II. С.248. Свод законов… Т.II. С.156. Нихон-сёки: Анналы Японии. СПб.: Гиперион, 1997. Т.I. С.373, 386; Т.II. С.15, 18, 99. В гражданском праве обозначаемый термином assignatio. См.: Древние фудоки. С.249. 請 яп. укэру – принимать, получать; имеет также значение: 請 яп. коу – просить. – См.: ЯРУСИ. С.552. Древние фудоки. С.76; 「韓人ノ山村等ノ上祖 柞ノ巨智ノ賀那 請㆑此地 而 墾㆑田之時…」 – Харима-но куни-но фудоки // Фудоки. С.27, строки 212-213. В официальных списках правителей Ямато он правителем не считается. Акимото Китирō указывает, что ца-ревич Удзи-но вака-ирацуко (по «Нихон-сёки» один из сыновей государя Хомуда от наложницы Миянусияка-химэ), не стал правителем, уступив место своему старшему брату Ōсадзаки (Нинтоку). – Древние фудоки. С.258. О событиях его краткого царствования см.: Суровень Д.А. Политическая борьба в государстве Ямато и его внешнеполитические связи в 10-е – 20-е годы V века // Уральское востоковедение. Международный альма-нах. Екатеринбург: Изд-во Уральск. ун-та, 2007. Вып.2. С.4-10. Древние фудоки. С.258. О нём см.: Суровень Д.А. Развитие Японии в конце IV – начале V вв. // Уральское востоковедение: Междуна-родный альманах. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2005. Вып.1. С.8-45. 請 яп. коу – просить; имеет также значение: 請 яп. укэру – принимать, получать. – См.: ЯРУСИ. С.552. Древние фудоки. С.86; 「宇治天皇之世、宇治連等 遠祖 兄太加奈志・弟太加奈志ノ二人 請㆑大田村 与 富等地。」 – Харима-но куни-но фудоки // Фудоки. С.29, строки 609-610. О нём см.: Суровень Д.А. Политическая борьба в государстве Ямато и его внешнеполитические связи в 10-е – 20-е годы V века. С.4-24. Древние фудоки. С.105-106; 「…難波高津宮御宇天皇之世、日向ノ肥人ノ朝戸君… 求申仰 仍所賜㆑此処 而 放㆑飼猪… 猪飼野。」 – Харима-но куни-но фудоки // Фудоки. С.34, строки 213-214. Древние фудоки. С.125. Древние фудоки. С.159, прим.6. 墾闢 яп. комбяку, кит. кˇэнь-пù – досл. “поднял новь”. – БКРС. Т.II. С.124. Древние фудоки. С.41-42; 「…石村玉穂宮ノ大八洲所馭天皇之世、有㆑人 箭括氏ノ麻多智。…葦原ハ 墾闢 新治田。…乃 至㆑山口、標■置㆑堺堀。…発耕㆑田一十町余。」 – Хитати-но куни-но фудоки // Фудоки. С.5, строки 405-412. Древние фудоки. С.104. Древние фудоки. С.120. Древние фудоки. С.36, 40, 59, 80, 84, 89, 91, Древние фудоки. С.38, 137. Древние фудоки. С.43, 43. Древние фудоки. С.93. 宿蔵物 яп. сюкудзобуцу – досл. “давнишние сохранённые вещи”; клад. 私地 яп. сити – частная земля. – Свод законов… Т.II. С.248. 地主 яп. дзи-нуси – досл. “хозяин земли”; землевладелец. – ЯРС. С.194. 古器 яп. коки; сокр. от кокибуцу 古器物 – древний предмет. – Свод законов… Т.II. С.231. Свод законов… Т.II. С.156; 「凡 於 官地 得㆑宿蔵物 者、皆 入得㆑人。於 他人 私地 得、与㆑地主中分之。得㆑古器 形製異 者、悉送㆑官、酬㆑直。」 – Тайхō-Ёро-р¯ё. С.338, строки 1-3. 作 яп. цукури – досл. “изготовление”. Древние фудоки. С.40. Древние фудоки. С.50, 50. Древние фудоки. С.49. Древние фудоки. С.214. Древние фудоки. С.110-111. Древние фудоки. С.50. Древние фудоки. С.55. Древние фудоки. С.56. Древние фудоки. С.56. Древние фудоки. С.119. 犯法 кит. фань-фă – нарушать закон, правонарушение; противозаконный. – БКРС. Т.IV. С.324. 沒 “берут в казну”; здесь использован иероглиф мэй – быть изъятым; отбирать; конфисковывать, реквизиро-вать. – БКРС. T.III. C.1033. 「其犯法 輕者 沒㆑其妻子。」 Кюнер Н.В. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. М.: Изд. вост. лит., 1961. C.247. Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древнейшее время. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1950. T.II. C.35; см.: Саэки Ю. Кодай-кокка-но синсэй// Нихон-рэкйси. 1969, № 254. C.73; Воробьев М.В. Япония в III-VII веках. М.: Наука, 1980. C.86, 88; Воробьев М.В. Некоторые формы зависимости в древней Японии// Проблемы социальных отношений и форм зависимости на древнем Востоке. М.: Наука, 1984. C.242. 「犯法者 沒㆑其妻子、…」 – Фань Е. Хоу-хань-шу. Пекин, 2000. С.822. Бичурин Н.Я. Собрание сведений… Т.II. С.44. Бичурин Н.Я. Собрание сведений… Т.II. С.95-96; Sources of Japanese traditions. NY.-L., 1965. Vol. I. P.9-10; Japan in the Chinese dynastic histories. South Pasadena, 1951. P.30-31. Воробьев М.В. Государство и общественное производство в Японии до середины VII века// Государство и социальные структуры на древнем Востоке. М.: Наука, 1989. С.132-154. Подробнее см.: Суровень Д.А. Проблемы царствования в Ямато правителя Икумэ (Суйнина) // Античная древность и средние века. Екатеринбург, 1998. С.197-210. Кодзики: Записи о деяниях древности. СПб.: Шар, 1994. Т.II. С.190. Нихон-сёки: Анналы Японии. Т.II. С.153, 153, 153. Нихон-сёки: Анналы Японии. Т.II. С.152. Свод законов… Т.III. С.51, 56-67. 位田 яп. идэн – ранговый надел. – Свод законов… Т.I. С.309. 職分田 яп. сикибундэн/ 職田 сикидэн – должностной надел. - Свод законов… Т.I. С.338. 功田 яп. кōдэн – наградной надел. – Свод законов… Т.I. С.313. 賜田 яп. сидэн – жалованный надел; или 別勅田 яп. бэттёкудэн – досл. “рисовые поля, [даруемые] осо-бым императорским указом”. – Свод законов… Т.I. С.247, 292, 338. Свод законов… Т.III. С.92-93. Исключение составлял надел за «великие заслуги» (яп. дайкō 大功) – он предоставлялся в пользование на-вечно [Тайхō-рё, IX, ст.6]. – Свод законов… Т.I. С.92. Конрад Н.И. Надельная система в Японии// Избранные труды: история. М., 1974. С.106. Нихон-сёки: Анналы Японии. Т.II. С.158, 346, прим. 93. Нихон-сёки: Анналы Японии. Т.II. см. С.346, прим. 93. 口分田 яп. кубундэн – подушный надел. – Свод законов… Т.I. С.315. Свод законов… Т.I. С.95. Свод законов… Т.I. С.95, 96. Нихон-сёки: Анналы Японии. Т.II. С.286. 私邸宅 яп. си-тэйтаку; где 私 яп. си – частный, личный; 邸宅 яп. тэйтаку – особняк, дом. – ЯРС. С.577. Свод законов… Т.II. С.52. Свод законов… Т.II. С.155.
6.

Наследственное право в древней и раннесредневековой японии (публикация автора на scipeople)   

Суровень Д.А. - Актуальные вопросы историко-правовой науки. Материалы конференции Российского историко-правового общества, прошедшей на Южном Урале в Верхнем Уфалее в 2008 году. Екатеринбург: Изд. УМЦ УПИ, 2009. С.246-253. , 2009
Суровень Д.А. к.и.н., доцент кафедры истории государства и права Уральской государственной юридической академии Наследственное право в древней и раннесредневековой Японии В период древней Японии (I – середина VII века) наследственные правоотношения регулировались правовыми обычаями. К сожалению, не сохранилось письменной фиксации этих правовых норм. Письменная фиксация норм наследственно-го права и законодательное регулирование данной сферы правоотношений про-изошло во второй половине VII – начале VIII веков, когда были составлены первые своды законов («Оми-рё» 671 года, «Киёмихара-рё» 682 года [до нас не дошли], «Тайхо-рицу-рё» 702 года и новая редакция последнего свода – «Ёро-рицу-рё» 718 года [дошли частично]). Наследственному праву в своде законов «Тайхо-рё» посвящен небольшой XIII-й закон «О наследовании» – «Кэйси-рё» (состоявший из 4-х статей; он касался, прежде всего, наследования по закону); а также 23-я статья VIII закона «О дворах». В древнеяпонском праве наследование в знатных семьях обозначался понятием кэйси. Исторически (как и везде в мире) раньше возникло наследование по за-кону, которое первоначально регулировалось нормами обычного права. Сложности с наследованием заключались в том, что в государстве Ямато (VI-VII века) существовало многоженство. Хотя все жены считались законными, главной являлась пер-вая жена. Поэтому её дети и внуки (в частности, старший сын) были законными наследниками. Согласно древнеяпонской традиции право наследования положения главы семьи и всего имущества имел только старший сын. После смерти главы семьи обычно никакого раздела имущества не происходило, поэтому младшие братья либо могли оставаться в семье на положении подвластных лиц (лиц чужого права), либо должны были уйти из дома, но без имущества. Отсюда возникла так называе-мая проблема “вторых сыновей”, особенно в сельском хозяйстве Японии. “Вторые сыновья” вынуждены были искать работу на стороне. В Законах «Тайхо-рё» эта проблема законного наследника была урегулирова-на законодательно. XIII-й закон определял наследников (яп. кэйси) главы семьи в знатных родах. Статья 2-я содержит положения о наследовании в семьях лиц него-сударева дома, но имеющих какой-либо ранг. При этом проведено различие между наследниками лиц первого–третьего рангов и наследниками лиц четвертого–восьмого рангов. В первом случае (наследники лиц 1-3 ранга) право наследования распространялось на старшего сына, внука, младшего брата старшего сына, старше-го сына второй жены, младшего брата старшего внука от одной матери и внука от второй жены. Во втором случае (наследники лиц 4-8 рангов) наследником мог быть только старший сын. «Что касается наследников лиц третьего ранга и выше, то всегда [им] должен быть законный старший сын» (досл. “[статус] наследника [дол-жен] взаимно передаваться всем [старшим] сыновьям главных жён”) [Тайхо-рё, XIII, ст.2 “Наследники”]. В этой связи, при отсутствии старшего сына (если он умер или неизлечимо болен) возникала серьёзная проблема, кто может быть наследником главы семьи. Только в случае отсутствия детей от главной жены наследниками могли быть дети от второй жены. О детях третьей и последующих жен в законе ничего не говори-лось. «Если нет законного старшего сына [яп. тякуси – С.Д.] , а также, если он совершил преступление [или] болен, [наследником] ставить старшего родного вну-ка [яп. тякусон – С.Д.]. Если нет законного старшего внука, то наследником сле-дует ставить младшего брата [законного – С.Д.] старшего сына [яп. тякуси – С.Д.] от той же матери. Если нет младшего брата, то [наследником] ставить старшего сы-на от второй жены [яп. сёси – досл. “сына от младшей жены” – С.Д.]. Если нет старшего сына от второй жены, то [наследником] ставить младшего брата [законно-го – С.Д.] внука–наследника от той же матери. Если нет младшего брата, то [на-следником] ставить старшего внука от второй жены [яп. сёсон – С.Д.]. [У лиц] чет-вертого и более низких рангов [наследником] ставить только законного старшего сына (здесь имеются в виду не простолюдины) ; если законный старший сын лица восьмого и выше ранга совершил преступление [или] тяжело болен, то разрешать [его] замену [в наследовании]. Старейшина этого рода [т.е. глава рода – С.Д.] дол-жен внимать государевым указам» [Тайхō-рё, XIII, ст.2]. Определение дееспособ-ности наследника главы семьи осуществлялась на основе нормы, содержащейся в статье 3-й «Определение законного старшего сына» XIII-го закона. Этим занима-лось министерство гражданской администрации, но только в отношении знатных семей (первого–пятого рангов). «Для определения законного старшего сына лиц пятого и выше рангов следует подавать петицию в министерство гражданской ад-министрации. [Министерство], проверив истинное положение дел, должно докла-дывать Государственному совету. Если законный старший сын совершил преступ-ление [или] тяжело болен (под преступлением подразумевается пристрастие к вину, а также другие преступления, когда человек становится недееспособным в буду-щем; под тяжелой болезнью подразумевается неизлечимая болезнь) и поэтому не может наследовать, то надлежит уведомлять соответствующее управление. Прове-рив истинное положение дел, разрешать замену» [Тайхō-рё, XIII, ст.3]. В отличие от правовых обычаев древнеяпонского права, в раннесредневеко-вом праве Японии, когда наследование по закону стало регулироваться законода-тельно, регламентация изменилась – право на наследство, помимо старшего закон-ного сына, получили другие члены семьи наследодателя, были определены очерёд-ность наследования и разряды наследников, а также их наследственные доли. Из наследственной массы исключалось имущество, полученное от государст-ва во владение за службу и за заслуги: «…при этом наградные наделы и дворы пе-редавать только сыновьям и дочерям» [Тайхо-рё, VIII, ст. 23 “Раздел двора”]. В комментарии к этим законам – «Рё-но гигэ» («Истолкование [Тайхо]рё», 833 года) поясняется: «Порядок раздела имущества в данном случае не применяется. Мужчи-ны и женщины равны, т.е. им выделяется по равной доле». Таким образом, иму-щество, полученное во владение, не наследовалось, а передавалось также во владе-ние (но не в собственность) сыновьям и дочерям умершего лица равными долями. Кроме того, из наследственной массы изымалось личное имущество старшей жены: «На [личное] имущество старшей жены [яп. цума-но иэ – досл. “дом жены” – С.Д.] правила [раздела] [яп. бунгэн – досл. “границы раздела” – С.Д.] не распространя-ются» [Тайхо-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. Раздел имущества наследодателя на наследственные доли между наследника-ми не производился в случае, если наследники оставались жить вместе и вели об-щее хозяйство. «В случае желания совместного владения собственностью и совме-стного проживания , …то эти правила не применять» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 «Раз-дел двора»]. В наследственную массу включалось следующее имущество. «При полном разделе по наследованию производить общий подсчёт рабов кэнин и нухи (на сэм-мин из этого же рода данное правило не распространяется), рисовых полей, приуса-дебных участков со строениями [и прочего] имущества» [Тайхо-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. Далее определялись разряды наследников, очерёдность наследования и на-следственные доли. «…И установить нижеследующий порядок [раздела] [досл. “применить (такой) закон (др.-яп. нори, яп. хō)” – С.Д.]». Наследниками первой очереди были следующие три категории. [1] «Старшей матери , мачехе и старше-му сыну [досл. “старшему сыну от главной жены” – С.Д.] [выделять] каждому по две доли…» [Тайхо-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. В дополнении к статье было сказано: «К тёще применялось то же правило» [Рё-но гигэ]. [2] «Последующим сыновьям [яп. сёси – досл. “сыновьям от младших жён” – С.Д.] по одной до-ле…» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. [3] «…дочерям – половину… (на-ложницам [букв. “младшим жёнам”] – одинаково с долей дочерей) …» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 «Раздел двора»]. «Рё-но гигэ» добавляет: «Жена и наложница [млад-шая жена – С.Д.] получают свою долю в том случае, если у них нет сыновей». Та-ким образом, наследниками первой очереди (с разными наследственными долями) были: старшая мать, мачеха (и тёща), старший сын [они получали две доли]; ос-тальные сыновья [получали по одной доле]; дочери и младшие жёны [получали по-ловину доли]. Наследниками второй очереди были внуки (но не внучки) наследодателя. Ес-ли на момент открытия наследства сын или сыновья наследодателя умирали, то его (их) долю наследовали сыновья и усыновлённые умершего (то есть внуки наследо-дателя). «Если кто-либо из братьев–наследников умер, то долю [умершего] отца по-лучает [его] сын. (То же и приемный сын )» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. «Рё-но гигэ» замечает: «под детьми (ко) подразумеваются только сыновья [а не дочери – С.Д.]…». Далее поясняется, как сыновья умершего сына наследодателя (т.е. внуки) наследуют имущество: «…(1) сыновья старшего сына [законного наследни-ка]; они получают его долю, (2) а сыновья сына наложницы [младшей жены – С.Д.] получают его долю…» [Рё-но гигэ]. В случае если наследники первой очереди (сыновья) умерли все, к наследова-нию имущества призывались все внуки наследодателя, которые (в отличие от пре-дыдущего случая) получали равные доли наследства: «Если все братья [наследники наследодателя – С.Д.] умерли, то [их] сыновей наделять поровну» (досл. “равными долями”) [Тайхō-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. В «Рё-но гигэ», в качестве приме-ра, рассматривается такой случай: «Например, если у старшего брата один сын, а у младшего брата – десять сыновей, то всё имущество делить на одиннадцать час-тей» [Рё-но гигэ]. К наследникам второй очереди относились также тётки и сёстры умершего наследника первой очереди, которые получали половину доли сыновей наследода-теля. «Если в доме есть тётки и сёстры [наследника], то им выделять [яп. хэрасу – досл. “уменьшать в” – С.Д.] половину доли сыновей». Причем, даже если они на момент открытия наследства уже находились в браке, они всё равно имели право на наследство. «Если [они] уже вышли замуж, но имущество ещё не было разделено, то [им] всё равно [выделять]» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. Если сыновей у умерших наследников не было, то наследниками третьей очереди становились вдовы–старшие жёны и младшие жёны умерших наследни-ков. «Если у вдовы брата [старшей жены – С.Д.] и наложниц [младших жён – С.Д.] нет потомков мужского пола, то долю [умерших на момент открытия наследства – С.Д.] мужей получать им самим. (Доля дочерей одинакова с вышеуказанной)» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. Комментарий подтверждает эту норму: «Здесь говорится о том, что если в семьях жен и наложниц [младших жён – С.Д.] братьев [умерших наследников наследодателя – С.Д.] нет мужчин, то они сами по-лучают долю своих мужей» [Рё-но гигэ]. Далее сообщается: «Если все [мужнины] братья умерли, то доля каждой одинакова с долей сына. Она одинакова [в любом случае], есть сыновья или нет. (Имеются в виду вдовы, оставшиеся в доме своих мужей)» [Тайхō-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. Исходя из содержания «Тайхо-рё», можно утверждать, что в раннесредневе-ковом праве Японии, наряду с наследованием по закону, появляется и наследование по завещанию. О существовании завещания может говорить следующая фраза из «Тайхо-рё»: «В случае… если были сделаны [соответствующие] прижизненные распоряжения и есть достаточные [тому] доказательства, то эти правила не приме-нять» (т.е. правила о разделе имущества при наследовании по закону) [Тайхо-рё, VIII, ст.23 “Раздел двора”]. Термин “прижизненные распоряжения” (яп. нити-сёбун) может свидетельствовать о наличии завещательных распоряжений, когда наследодатель выражал свою волю относительно своего имущества на случай своей смерти. В пользу этого говорит тот факт, что, если становилось известно о “при-жизненных распоряжениях”, правила раздела имущества при наследовании по за-кону не применялись. Исходя из вышеуказанной фразы, можно сделать вывод, что одновременное наследование по закону и наследование по завещанию не допускалось. Наследова-ние по закону происходило при отсутствии завещательных распоряжений. Причем закон никак не ограничивает завещательные распоряжения. Это означало, что на-следодатель мог распорядиться по завещанию всей наследственной массой. То, что касается формы завещания, то необходимость существования доказа-тельств прижизненных распоряжений может говорить о том, что завещание имело устную форму. Допустимость подназначения наследника (субституции) и наличие завещательных отказов (легатов и фидеикомиссов) в японских источниках не выяв-лены. Таким образом, в древнеяпонском праве существовало наследование по зако-ну. При этом вся наследственная масса переходила в собственность старшего сына от главной жены наследодателя. Остальные члены семьи наследство не получали, а оставались под властью нового домовладыки. В раннесредневековом праве Японии ситуация изменилась – наследственные права были законодательно признаны у других членов семьи (с разными наследственными долями), была определена очерёдность наследования и три разряда на-следников. Кроме того, возникает наследование по завещанию. Завещание имело, видимо, устную форму и объявлялось при жизни наследодателя. При этом ограни-чений завещательных распоряжений не было – наследодатель мог выразить свою волю на случай своей смерти относительно всей наследственной массы. При наличии завещания, наследование по закону не допускалось. См.: Ёрō-р¯ё, законы 1-й – 30-й 養老令 第一・第三十 // Цит. по: http://www.neonet.to/kojiki/ siryo /yourourei.txt; в переводе на современный японский язык см.: Ёрō-р¯ё, в 30-ти книгах 「養老令」全三十編 // Цит. по: http://www.sol.dti.ne.jp/~hiromi/kansei/yoro.html; Ёрō-р¯ё, в 30-ти книгах 「養老令」全三十編 // Цит. по: http://www.sol.dti.ne.jp/~hiromi/kansei/yorotxt.html. Подробнее см.: Суровень Д.А. Возникновение права и источники права древней Японии // Проблемы курса истории государства и права. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 2004. С.198-226. 継嗣令 яп. кэйси-рё – Закон о наследовании. – Тайхō-р¯ё, законы 1-й – 30-й 大宝令 第一・第三十 // Тайхō-р¯ё (из се-рии «Кокуси-тайкэй» 国史大系) Токио, б.г. С.147; Свод законов “Тайхорё”. М.: Наука, 1985. Т.I. С.316 (далее: Свод законов…). 戶令 яп. ко-рё - Закон о дворах. – Тайхō-р¯ё. С.91; Свод законов… Т.I. С.314. 継嗣 яп. кэйси – наследование в знатных семьях. – Свод законов… Т.I. С.316; 継嗣 сокр. вм. 繼嗣 кит. цзùс`ы΄ – 1) продолжать; преемствовать… 3)… наследник, преемник. – Большой китайско-русский словарь. М.: Наука, 1983. Т.II. С.309 (далее: БКРС). Свод законов… Т.I. С.274, прим.2 к ст.2. Свод законов… Т.I. С.273-274, прим.2 к ст.2. 継子 яп. кэйси – наследник; в «Тайхо-рё» – старший сын. – Свод законов… Т.I. С.316. См.: Свод законов… Т.I. С.135. Свод законов… Т.I. С.273, прим.1 к ст.2. Свод законов… Т.I. С.135; 「凡 三位以上 継嗣 者、皆 嫡 相承。」 – Тайхō-р¯ё. С.147, строка 4; где 嫡 яп. тяку, кит. дú – сущ. 1) главная жена, старшая (законная жена); от главной жены; законный… 3) сын главной жены; наследник, преемник... – БКРС. Т.III. С.266; см.: Японско-русский учебный словарь иероглифов. М.: Русск. яз., 1977. С.174 (да-лее: ЯРУСИ). Свод законов… Т.I. С.273-274, прим.2 к ст.2. Свод законов… Т.I. С.274, прим.2 к ст.2. 嫡子 яп. тякуси – старший сын от первой жены; законный наследник. – Свод законов… Т.I. С.356; 嫡子 кит. дú-цзˇы – [старший] сын главной жены; наследник, преемник. – БКРС. Т.III. С.266. 嫡孫 яп. тякусон, кит. дú-сˉунь – внук по прямой линии (от сына главной жены)… – БКРС. Т.III. С.267. 庶子 яп. сёси, кит. шў-цзˇы – 1) сын младшей (второстепенной) жены… – БКРС. Т.IV. С.924. 庶孫 яп. сёсон – внук сына младшей (второстепенной) жены. – Тайхō-р¯ё. С.147, строка 6. 庶人 яп. сёнин – простой народ, простолюдины; здесь в значении – “безранговые лица”. – Свод законов… Т.I. С.274, прим.3 к ст.2; С.336. 氏宗 яп. сисō – глава рода. – Тайхō-р¯ё. С.147, строка 7. Свод законов… Т.I. С.135-136; 「若 無㆑嫡子、及 有㆑罪疾者、立㆑嫡孫。無㆑嫡孫、以次 立㆑嫡子ノ同母弟。無㆑母弟、立㆑庶子。無㆑庶子、立㆑嫡孫ノ同母弟。無㆑母弟、立㆑庶孫。四位以下、唯立㆑嫡子。〈謂、庶人以上〉。其八位以上嫡子、未叙身亡。及 有㆑罪疾者、更聴立替。其氏宗者、聴勅。」 – Тайхō-р¯ё. С.147, строки 4-8. Свод законов… Т.I. С.274, прим.3. Свод законов… Т.I. С.136; 「凡 定㆑五位以上嫡子者、陳㆑牒 治部。験㆑実、申㆑官。其嫡子 有㆑罪疾 〈罪、謂㆑荒耽 於 酒、及 余罪戻、将来不任器用者。疾、謂㆑癈疾。〉不任承重者、申牒所司。験㆑実、聴更立。」 – Тайхō-р¯ё. С.147, строка 9 – С.148, строка 1. 「〈其功田功封、唯入㆑男女。〉」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 2. Свод законов... Т.I. С.7. Цит. по: Свод законов… Т.I. С.241, прим.1 к ст.23. 妻家 яп. цума-но иэ – досл. “дом жены”. – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 3. 分限 яп. бунгэн – досл. “границы раздела”. – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 4. Свод законов… Т.I. С.82; 「妻家 所得、不在㆑分限。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строки 3-4. 同財 яп. дōдзай – досл. “совместное имущество”. 共居 яп. томо-ни иру / к¯ёкё, кит. гỳн-цз¯юй – вместе жить… жить одним домом; совместное проживание. – БКРС. Т.IV. С.630. Свод законов… Т.I. С.83; 「若欲㆑同財 共居… || 不用㆑此令。」 – Тайхō-р¯ё. С.99, строки 1-2. 「凡 応分 者、家人、奴婢、〈氏賤、不在㆑此限。〉、田宅、資財… 摠㆑|| 計…」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строки 2-3. 「作㆑法」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 3. 嫡母 яп. тякубо – старшая (законная) мать; первая жена отца. – Свод законов… Т.I. С.356; 嫡母 кит. дúмў΄ – глав-ная жена отца, законная (но не родная) мать (для детей второстепенных жён отца); матушка (в обращении детей второстепенных жён к главной жене отца). – БКРС. Т.III. С.266. 継母 яп. мамахаха – мачеха. – Японско-русский словарь. М.: Русск. яз., 1984. С.350 (далее: ЯРС). 嫡子 яп. тякуси – старший сын от первой жены; законный наследник. – Свод законов… Т.I. С.356; 嫡子 кит. дú-цзˇы – [старший] сын главной жены; наследник, преемник. – БКРС. Т.III. С.266. Свод законов… Т.I. С.82; 「嫡母、継母、及 嫡子、各 二分。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 3. Цит. по: Свод законов… Т.I. С.241, прим. 2 к ст.23. 庶子 яп. сёси, кит. шў-цзˇы – 1) сын младшей (второстепенной) жены… – БКРС. Т.IV. С.924. Свод законов… Т.I. С.82; 「庶子 一分。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 3. 妾 яп. мэкакэ – содержанка, наложница. – ЯРУСИ. С.171; 妾 кит. цè – сущ. 1) младшая (второстепенная) жена; наложница… содержанка… – БКРС. Т.IV. С.1014. 「〈妾 同 女子之分。〉」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 3. Свод законов… Т.I. С.82. Цит. по: Свод законов… Т.I. С.241, прим.3 к ст.23. 養子 яп. ёси – приёмный сын. – приёмный ребёнок… – ЯРС. С.647. Свод законов… Т.I. С.82; 「兄弟 亡者、子 承㆑父分。〈養子 亦 同〉。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строки 4-5. 子 яп. ко – дети, ребёнок. Цит. по: Свод законов… Т.I. С.241, прим.3 к ст.23. Свод законов… Т.I. С.82; 「兄弟 倶 亡。則 諸子 均分。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 6. Цит. по: Свод законов… Т.I. С.241, прим.4 к ст.23. 減 яп. хэрасу – уменьшать, сокращать, снижать. – ЯРУСИ. С.361. Свод законов… Т.I. С.82-83; 「其姑姉妹 在㆑室者、各 減㆑男子之半。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 6. Свод законов… Т.I. С.83; 「〈雖已 出嫁。未経分㆑財者、亦同。〉」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 7. Свод законов… Т.I. С.83; 「寡妻妾 無㆑男者、承夫分。〈女 分㆑同上〉。」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строка 7. Цит. по: Свод законов… Т.I. С.241, прим.5 к ст.23. Свод законов… Т.I. С.83; 「若夫兄弟 皆亡、各 同一子之分、有㆑男 無㆑男等。〈謂、在㆑夫家守志者。〉」 – Тайхō-р¯ё. С.98, строки 8-9. Свод законов… Т.I. С.83; 「若… 亡人 存㆑日処分。証拠灼然者、|| 不用㆑此令。」 – Тайхō-р¯ё. С.99, строки 1-2. В пе-реводе на современный японский язык это выглядит так: 「死亡者の生存中に処分して」 досл. “умерший человек при жизни распорядился”. – Ёрō-р¯ё, в 30-ти книгах 「養老令」全三十編 // Цит. по: http://www.sol.dti.ne.jp/ ~hiromi/kansei/yoro08.txt. 日処分 яп. нити-сёбун – досл. “как-то (в прошлом) распорядиться”; где 日 яп. нити, кит. жù – сущ. а) …3) день… 4) дата, число; 5) время, срок… б)… 3)* как-то (в прошлом); некогда; когда-то… – БКРС. Т.II. С.549; 処分 сокр. вм. 處分 яп. сёбун, кит. чў΄ф`эн(фºэн) – 1) распоряжаться… – БКРС. Т.IV. С.29.